Отдых только в Боге – Кампен С.А.

Отдых только в БогеОднажды я спросил своего отца, Альберта Давидовича Кампена: «Что означает наша фамилия?» Он стал мне объяснять, что по-немецки это означает «борьба» или «война». Тогда я подумал: «Действительно, это значение подходит нашей семье, потому что она много пережила. Мой дед Давид, отец моего отца, в 1938 г. был расстрелян за веру в Господа Иисуса Христа, перенеся ужасные пытки режима. Мой отец был выслан в Сибирь, где находился более десяти лет. Мой дядя Давид (Вильгельм) был выслан в Магадан и на Алтай. Всю семью Кампен война разлучила и разбросала в разные страны. А нас, детей, притесняли в школе, за то что мы верующие». Поэтому я и назвал мой небольшой труд «Отдых только в Боге».

В 2004 г. из Германии к нам в гости приехал дядя Иван, брат моего отца, и я ему задал тот же вопрос: «Какое значение имеет наша фамилия?» Он меня буквально шокировал, сказав: «Кампен – значит кемпинг или место для отдыха водителей». Я переспросил отца, может ли такое быть. Он согласился: да, это возможно. Тогда я вспомнил, что, действительно, в нашей семье всегда были гости, в основном бедные, голодные и те, кому негде было переночевать.

Но, я надеюсь, наш настоящий «кемпинг» будет у ног Иисуса, когда многие из семьи Кампен вместе с множеством других спасенных детей Божьих найдут окончательный покой и отдых в Царстве нашего Господа.

Начало

При царице Екатерине II посол России пригласил немцев-менонитов, живших в Голландии, переехать на российские просторы. В Голландии они оказались в связи с тем, что Германия часто воевала, а менониты, согласно своим убеждениям, в военных действиях не участвовали. Затем одна группа трудолюбивых немцев поехала в Поволжье, а другая – в Таврические степи. Среди многих переселенцев были семьи Ганн и Кампен. В Голландии было много семей с фамилией Кампен, даже два города в этой небольшой стране носят название Кампен. Семья Давида Кампена (моего прадеда) выехала из Голландии и остановились в Восточной Пруссии, оттуда через некоторое время вместе с другими переселенцами переехала в поселок Верхняя Хортица, расположенный возле Александровска (сейчас Запорожье). Многие из приехавших, остановились в селе Николай-Поле, которое и сегодня находится между Запорожьем и Днепропетровском.

Семья Андрея Ганна

1ряд: Андрей и Авраам (дети), Катрин (жена Андрея Ганна), Катя, Яков, Эльза (дети).
2 ряд: Лена, Агата (невестки), Егор, Лиза, Василий (дети), (жена Якова), Давид (Кампен, муж Эльзы).

У Давида были старшая дочь и сыновья – Давид (мой дед), Петр, Яков и Юлис. В семье Генриха (Андрея) Ганна, моего прадеда, и его жены Екатерины Фризен было пять сыновей и три дочери. В Николай-Поле они построили дом, обзавелись хозяйством, обрабатывали землю, посещали менонитскую Церковь и славили Бога за все Его благодеяния.

Опыт обращения

Однажды, работая в субботу в своей мастерской, Андрей (Генрих) почувствовал, что кто-то держит его за руку. И вдруг он услышал четкий голос, говорящий ему: «Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой – суббота Господу Богу твоему; не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни пришелец, который в жилищах твоих. Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них; а в день седьмой почил. Посему благословил Господь день субботний и освятил его». Андрей обернулся, чтобы посмотреть, кто говорил ему эти слова, но никого не увидел. Тогда он понял, что это голос Божий, и, испугавшись, сказал: «Господи, дай мне подумать один год». Невидимая рука отпустила его.

Об этом видении он рассказал своей жене, а также братьям-менонитам, но никто не смог дать вразумительного ответа. Ему объяснили, что суббота дана для евреев, а христиане должны святить воскресение.

Прошел год, и опять Андрей работал в субботу в мастерской. И вновь та же рука удерживала его за локоть и тот же голос повторил: «Помни день субботний, чтобы святить его…»

«Господи, – попросил Андрей, – пришли кого-нибудь, чтобы он объяснил мне все это».

Спустя несколько дней по улице проходил колпортер (литературный евангелист). Подойдя к дому Андрея, он предложил хозяину духовные книги.

«Нет ли у вас чего-нибудь о субботе?» – поинтересовался Андрей.

Колпортер удивился и предложил ему брошюру о субботе и о том, как она была изменена на воскресение. В этой книге Андрей смог найти ответы на многие вопросы. Он связался с Адвентистами Седьмого Дня в Германии, начал получать литературу и уроки по изучению Священного Писания. Через  некоторое время вся семья Ганн – Андрей и его жена, пять сыновей и три дочери – приняла крещение в Церкви Адвентистов Седьмого Дня.

Семья Давида Кампена

Давид Давидович Кампен (отец Альберта) родился 27 мая 1892 г. Он воспитывался в доброй христианской семье. Окончил девять классов, что приравнивалось к высшему образованию, работал до первой мировой войны бухгалтером. Так как менониты отказывались брать в руки оружие и не участвовали в кровопролитии во время войны, он стал санитаром. В армии он познакомился с адвентистской вестью, и, находясь в Москве, принял крещение. После окончания войны Давид Давидович возвратился домой в поселок Верхняя Хортица, будучи уже членом Церкви Адвентистов Седьмого Дня. Он стал работать садовником. В это время семья Андрея Ганна переехала в Хортицу из села Николай-Поле.

Давиду Кампену было 26 лет, когда в 1918 г. он женился на двадцатилетней Эльзе Андреевне Ганн. У них родилось семеро детей, но первенец умер еще в младенчестве. Иван родился в 1921 г., Альберт – в 1924 г., Давид – в 1926 г., Мария – в 1928 г., Василий – в 1930 г. и младшая дочь Лидия – в 1935 г. В 1932 г. Мария и Василий умерли от дифтерии. Давид и Эльза очень тяжело переживали эту потерю.

Три дочери Ганн Андрея: Эльза, Лида и КатеринаДавид Кампен и Эльза Ганн

Поселок Верхняя Хортица, где жили Давид и Эльза со своими детьми, сейчас является частью Запорожья. Дом их стоял рядом со знаменитым запорожским дубом, возле которого в историческую бытность располагались запорожские казаки. В их доме постоянно изучалось Священное Писание и другая духовная литература. Любимыми псалмами, которые пела семья, были «Возьми меня за руки» и «Не пройди меня, Спаситель», Давид-отец аккомпанировал на гитаре. В те добрые времена община адвентистов была и в поселке Верхняя Хортица, и в Запорожье. Большинство членов церкви были из немцев.

Тяжелое время 30-х годов

Семья Давида и Эльзы жила очень бедно. Особенно тяжелыми были 1932 и 1933 гг. Все радовались, когда отец приносил домой свеклу, морковку, иногда пару картофелин.

В это время у многих людей отнимали их имущество и заставляли всех работать в колхозе. Детей верующих родителей обычно устраивали в детские сады, где их воспитывали в духе атеизма. Сын Давид, которому было около 6 лет, и его сестренка Маруся, младше его на два года, ходили в садик. Дома они обычно молились Богу и перед приемом пищи благодарили Его. А в садике им запрещали произносить даже слово «спасибо», потому что оно напоминало о Боге. Но дети все же благодарили Господа за пищу.

Однажды, когда Давид играл с мальчиками, к нему подбежал один из детей и сказал, что Марусю закопали в яме. Давид побежал на то место и увидел, что его сестренка по самую грудь была засыпана землей. Он стал кричать. На его крик сбежались няни и быстро освободили ребенка. Оказалось, мальчики закопали ее за то, что она молилась Богу и говорила «спасибо». После этого она сильно заболела и перестала ходить. От сильного потрясения заболел и Давид, и их вместе с сестрой положили в больницу. Из-за плохого питания они оба заболели дифтерией. В это время и их братик Вася тоже сильно заболел. Когда родители пришли с работы домой, у него температура была выше сорока градусов. Отец взял его на руки и понес в больницу. По дороге мальчик дважды терял сознание. Врачи сделали операцию, но на третий день Вася умер.

ДавидДавид с Марусей все еще находились в больнице. Марусе становилось все хуже и хуже. Она отказывалась есть и была совсем истощена. Однажды она попросила сухарей, потому что хлеба не было. Родители обрадовались, размочили сухари в воде и дали ребенку. Она с аппетитом поела. Но, к сожалению, на утро она умерла. Это был еще один удар для отца и матери. В течение двух недель Давид и Эльза боролись за жизнь младшего Давида. И Господь дал ему исцеление.

Когда Давид-младший подрос, его любимым занятием, как и у многих ребят, стала игра в футбол. Недалеко от их дома жил Гарри, который был немного младше. Гарри приносил Давиду вкусные яблоки из своего сада. И, конечно, Давид, как друг, защищал его от старших ребят.

Однажды отец хотел наказать Давида-младшего за какую-то провинность, но сын убежал из дома и переночевал в саду. Только через время он узнал, что тогда отец сказал маме: «Не нужно его наказывать, а то он может убежать совсем».

Давид был голубятником. У него было много разных голубей. Он часами мог наблюдать за ними: как они красиво парят в воздухе, как делают себе гнезда, как подрастают голубята и как родители кормят своих птенцов. Он знал их все повадки и держал их до 1943 г., до того момента как всех немцев вывезли в Германию. Тогда Давид обменивал две пары голубей на одну курицу у своего соседа.

АльбертАльберт вспоминает, как в третьем классе учительница выспрашивала у учеников, какие продукты есть у них дома. «Дети, – говорила она, – вы пионеры и должны говорить только правду. Скажите честно, у кого из вас дома есть горох, зерно или какие-то другие продукты?» Она записывала все свидетельства и передавала в сельский совет, а оттуда приходили специальные люди и все забирали. Но эта учительница любила Альберта и, идя вместе с ним по одной дороге в школу, каждый раз угощала его кусочком хлеба. Учителя в то время получали паек. В школе детям давали поесть кандер (похлебку) и кусочек хлеба.

На весенних и летних каникулах Альберт пас телят. Старшим пастухом была старушка с палочкой, так что вся работа лежала на плечах подростка. В качестве премии Альберту дали путевку в лагерь, который находился возле села Беленькое, где целый месяц он мог питаться бесплатно. Правда, находясь в лагере, он чуть не утонул в реке Днепр, но его вовремя вытащили из воды и откачали. Также Альберту приходилось быть погонщиком лошадей. Лошадь тянула плуг, которым управлял взрослый человек, а погонщик сидел на лошади и управлял ею.

Отец работал старшим садовником и огородником в колхозе. Его все уважали. Эльза тоже работала в колхозной бригаде. Они вязали снопы, собирали овощи. Во время уборки пшеницы все выходили на жатву. Лошади тащили лобогрейку – косилку, на которой стоял крепкий рабочий, еле успевая сбрасывать скошенную пшеницу с площадки двухрожковыми вилами. Обычно пшеницу убирали с поля в течение десяти дней.

Старший сын Давида и Эльзы Иван с женой ЭммойТяжелые времена для всех верующих наступили в начале 30-х годов. Общины были закрыты. Вследствие гонений и преследований многие отказывались от своих убеждений. В 1930 г. Давид Давидович Кампен был судим за то, что его старший сын Иван не ходил по субботам в школу, соблюдая четвертую заповедь Закона Божьего.

В 1936 и 1937 гг., когда министром внутренних дел СССР был Н.И. Ежов, многих служителей Церкви посадили в тюрьмы. Давид-отец некоторое время совершал служение не рукоположенного пресвитера. Однажды его вызвали в ГПУ и сказали: «Мы знаем, что ты человек честный и народ тебя уважает, но ты должен работать на нас». Он ответил: «Этого я сделать не могу». Тогда он услышал: «Мы тебя пошлем туда, где ты сможешь делать все, что мы скажем».

ЛидияИ правда, через две недели за ним пришли. Это было ночью 20 января 1938 г. Два милиционера вошли в дом, дали десять минут на сборы. Давид подошел к кроватке своей младшей дочурки Лиды, которой был всего один годик, и поцеловал ее. Младшего Давида он не стал будить. На прощание сказал своей жене: «Молись». И его увели.

В то время многих сажали в тюрьмы. Так называемые тройки спецслужб НКВД в кожаных черных куртках стучали во многие двери и именем закона арестовывали и уводили людей в определенное место. В эту ночь было арестовано около семидесяти порядочных, ни в чем не повинных людей. В основном их заставляли подписывать ложные показания на таких же простых, порядочных людей. Тех, кто не хотел этого делать, зверски избивали, мучили, пытали до полусмерти и опять заставляли подписать бумагу. Заключенных помещали в одиночную камеру, в которой можно было только стоять, а сверху капала холодная вода. Вскоре ноги наливались, и кожа на них трескалась.

Давиду придумали обвинение: «За религиозную пропаганду и контрреволюционную деятельность». Он отказался подписывать чистый лист бумаги. Днем он стоял в одиночной камере, а по ночам его вызывали на допрос. Таким образом, его довели до такого состояния, что он совершенно изнемог, и его отправили в тюремную больницу.

Семью Давида стали называть врагами народа. Эльза собрала последние деньги и купила теплое одеяло для своего мужа, чтобы зимой ему было не так холодно. Когда она пришла в тюрьму, ее грубо вытолкнул охранник со словами: «Врагу народа не положено теплое одеяло». Вся семья молилась о своем отце и муже и надеялась на его возвращение, но только во время войны они узнали от одного бывшего заключенного Петра о том, что он умер в одиночной камере. Петр зашел к ним и сказал: «Не ждите его, я видел, как его вынесли мертвого».

В Свидетельстве о смерти гражданина Давида Давидовича Кампена (полученном 7 июня 1990 г. в Ленинском загсе г. Запорожья) написано, что он умер 14 ноября 1938 г. в возрасте 46 лет. Причина смерти – расстрел.

Эльза сама воспитывала детей, учила их быть честными и ни с кем не ссорится. Было тяжело. Ей приходилось работать на двух работах, чтобы прокормить семью. Но она никогда не роптала, а только возносила Господу свои просьбы. Одеваться было не во что. Сестра Эльзы купила себе байковую ткань, но она ей не понравилась, и сестра подарила ее Эльзе. Мать пошила из нее для Альберта оранжевые брюки, а кто-то подарил ему рубашку и балетки. В школу в такой одежде он ходил, как генерал.

Самый старший сын Иван с первого класса учился очень хорошо. В школе его ставили в пример как хорошего ученика. Он любил читать и школьную программу знал на год вперед. Память у Ивана была очень хорошая, поэтому он знал много текстов из Библии. В конце учебного года он получал в качестве премии хороший костюм или теплые ботинки. Иван семь лет учился в Хортицкой немецкой школе, после чего окончил Хортицкое немецкое педучилище. Мать этим гордилась и в то же время переживала, потому что его интерес к духовным вопросам пропадал. Мальчик любил играть в шахматы и часто занимал призовые места. Конечно, верующей матери эта игра не совсем нравилась.

Домик, где они жили, был стареньким и протекал, стены стали разрушаться. Альберт пытался что-то делать, но у него ничего не получалось. Он часто повторял: «Если  бы отец был дома, он бы только говорил, что и как делать, а я бы делал, но у меня не хватает мудрости».

Как-то в колодец глубиной двадцать пять метров упало ведро, потому что веревка была слабой, и его нужно было вытащить. До этого момента на дне лежало уже много ведер. Альберт, которому было лет пятнадцать, вместе с Эдуардом Кейн тринадцати лет (его отец тоже был репрессирован) решили их достать.

«Кто полезет в колодец?» – решали ребята.

«Я полезу, – сказал Эдик, – ты сильнее и сможешь опустить меня и поднять». Он сел на палку, привязанную к веревке, и Альберт стал опускать его, раскручивая потихоньку ручку колодца. Сделав несколько оборотов, он спросил: «Эдик, как дела?» «Нормально», – послышалось снизу. Еще несколько оборотов ручкой. «Как дела?» Раздалось тихое: «Ничего…» Вскоре голоса Эдика уже не было слышно. Альберт начал быстро вытягивать его наружу. Лицо у Эдика было белым от испуга. Потом ребята рассуждали о том, что могло бы случиться, если бы оборвалась веревка. Но Господь отвел беду.

Мать наблюдала за тем, с каким настроением выполняются ее просьбы. Когда она кого-то из детей просила принести воды, и это выполнялось с неохотой, она говорила: «Мне ропотная вода не нужна», – затем брала ведра и приносила ее сама.

По соседству жила одна семья, у которой была дочь постарше Альберта. Однажды Альберт поссорился с этой девочкой. Когда мать узнала об этом, она позвала к себе сына и сказала, чтобы он пошел и попросил прощения. Ему было очень стыдно, но, по настоянию матери, он все же пошел и примирился, иначе она не разрешила бы ему лечь спать.

Опыт непослушания

Однажды в субботу Альберт, которому было лет пятнадцать, подошел к матери: «Мама, можно мне покататься на лыжах?» Мать не разрешила: «Ты знаешь, сынок, что сегодня субботний день, Господь не может тебя благословить и сохранить, когда ты нарушаешь Его волю».

Спустя некоторое время Альберт снова подошел с той же просьбой. Мать, конечно же, ответила отказом. Но так как ему очень хотелось покататься на лыжах, он опять сказал: «Мама, разреши, я всего один раз спущусь на лыжах с горы». Мать, видя настойчивость сына, сказала: «Ты знаешь волю Божью в этом вопросе, можешь делать так, как считаешь нужным, но за последствия я не отвечаю».

Альберт обрадовался, что ему дали возможность решить этот вопрос самостоятельно, взял лыжи и пошел на улицу. На душе было неспокойно, но он упорно стремился к своей цели. Он взобрался на высокую гору каменного карьера и надел лыжи. Беспокойство нарастало. Он много раз спускался с этой горы, и ему это нравилось, но сегодня что-то было не так. Внизу, у подножия горы, спускаясь на большой скорости, Альберт попал на лед разлившейся реки, и лыжи стали неуправляемыми. Опрокинувшись, он почувствовал резкую боль в руке. Это был вывих. Неудачливый лыжник взял лыжи и побрел домой с опущенной головой.

Через время рука срослась, но неправильно. Этот опыт своего непослушания через многие годы он рассказывал своим детям и внукам.

Библия отца

Самым ценным, что было у Альберта, считалась Библия на немецком языке, которая досталась ему после ареста отца. Молодой человек читал Слово Божье днем и часто – ночью при керосиновой лампе. Он ставил перед собой задачу – прочитывать каждый день по десять глав. Даже тогда, когда он сильно уставал в течение дня, поздно вечером он садился и читал Книгу книг. Иногда мать подходила и говорила: «Альберт, хватит читать, ты испортишь себе глаза». Но он старался не отступать от намеченного плана.

Таким образом, он прочел Библию шесть раз. Однажды, прочитав хорошо знакомые слова из Иоанна 5:39, он открыл для себя, что нужно не только читать, но и исследовать. Альберт приобрел еще три Библии: на русском, украинском языках и немецкий перевод Лютера, который считался наиболее точным. Очень помогали заметки, сделанные в Библии отца. Он приятно удивлялся тому, что его отец глубоко исследовал вечную Книгу. Спустя многие годы после этих событий, когда Альберту исполнилось 85 лет, ему было приятно, что Библия отца находилась у него 72 года и сохранилась в хорошем состоянии.

Степан Кампен

Прокомментировать

© «Логос Инфо» Восточно-Днепровская Конференция церкви АСД, 2017
Использование материалов сайта LogosInfo.org разрешено только при наличии активной ссылки на источник.
Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.