Мы должны быть внимательны к признакам эмоционального расстройства или изоляции людей в сферах нашего влияния.
После того, как мы услышали сообщения о стрельбе в Первой Баптистской церкви в Сазерленд Спрингс, Техас, моя жена спросила, думаю ли я, что что-то подобное может произойти в здании, где я работаю. Я ответил: «Мы все мишени».
Если насилие с применением огнестрельного оружия последних нескольких лет научило нас чему-либо, это то, что мы не сможем убежать. Начальные школы, ночные клубы, офисные здания, концерты кантри-музыки, торговые центры, даже церкви, являются целью для неуравновешенных людей с оружием. Даже пешеходы и велосипедисты находятся в опасности от действий неправильных людей, которые используют автомобили и грузовики как оружие.
Мы привыкли успокаивать себя, думая, что сможем избежать насилия больших городов, если просто останемся вне их. Но население Сазерленд-Спрингс, штат Техас — 600 человек? Ясно, что мы можем бежать, но мы не сможем скрыться.
Любопытно, что те из нас, кто живет в Северной Америке и Западной Европе, только начинают понимать, что на протяжении десятилетий знали люди в Центральной и Южной Америке, на Ближнем Востоке, а также в таких странах, как Пакистан и Афганистан: поездка на рынок, в школу, церковь или мечеть может быть смертельной.
Христианские ответы
В то время как сердечные приступы, инсульты и пьяные водители ежегодно убивают больше людей в Северной Америке, чем массовые расстрелы и террористические атаки, все равно почти невозможно игнорировать возможность того, что мы тоже можем быть жертвами какого-то случайного насилия. Итак, вопрос: что делать?
Во-первых, об отступлении не может быть и речи. Соль бесполезна, если она остается в солонке (см. Матф.5:13). Мы, христиане, должны быть там, где есть люди.
Во-вторых, мы должны знать. Это сложный вопрос. С появлением внутреннего терроризма за последние несколько лет мы все оказались в поисках необычных поведений или ситуаций. «Если вы видите что-то подозрительное, скажите», часто повторяется. Однако, часто исполнители этих бессмысленных деяний не дают никаких подсказок — даже ближайшим членам семьи — об хрупких и неустойчивых состояниях их разума.
Хотя мы не знаем, что происходит в сознании людей, мы должны быть внимательны к признакам эмоционального расстройства или изоляции людей в сферах нашего влияния: в наших домах, офисах, школах и церквях. Мы должны быть готовы действовать, если только поймем, что можем что-либо сделать, чтобы помочь. Нам не нужно обучать консультантов или сотрудников правоохранительных органов делиться улыбкой, демонстрировать доброту или, в соответствующих ситуациях, объятия. Не все находятся на грани какого-то насильственного действия, но что, если мы сможем предотвратить это чем-то таким простым, как объятие? На вопрос: «разве я сторож брату моему[сестре]?» (Быт.4:9), ответ — «да».
В-третьих, мы должны выступать против склонности к насилию и ненадлежащего использования оружия. Слишком много семей получили ненужные травмы, потому что насилие с применением огнестрельного оружия рассматривается как окончательное решение споров. Есть причина, почему Христос известен как «Князь мира» (Ис.9:6); и это загадка, почему насилие с использованием оружия так распространено в стране, основанной на христианских принципах.
В-четвертых, мы должны противостоять искушению заклеймить всех людей, как склонных к насилию. Подавляющее большинство людей, живущих в цивилизованных обществах, выражают сожаление в связи с неустанным покушением на жизнь экстремистскими элементами, будь то религиозными, политическими или светскими. Мы демонстрируем ценность, которую мы имеем в человеческой жизни, высказываясь и выступаем против тех, кто стремится насильно ее отнять.
Что дальше?
Христианство — это религия жизни, надежды и любви. Иисус обещает все это и многое другое тем, кто поместил Его на первое место. Он хочет использовать нас для достижения Его целей. Мы принадлежим Ему.
Стивен Чавес, помощник редактора Adventist Review
По материалам Adventist Review
