Год назад харьковчанин Владимир Гладков потерял правую руку. Он и его супруга Анна рассказывают, как их семья накануне рождения второго ребенка справилась с кризисом.
Владимир: 16 апреля 2014 года в десять часов дня на производстве произошёл несчастный случай, и я остался без правой руки. Когда ждал «скорую помощь», просил ребят: «Ане пока не говорите».
Анна: Мне не говорили, потому что старшему сыну Мишеньке было четыре года, а Иришка находилась у меня в животике ─ 32 недели беременности. Я вот-вот должна была родить. Когда сообщили, расстроилась не так сильно, как бы расстроилась, если бы не ждала ребёнка. Я понимала, что несу ответственность за дочку. И это помогло мне держаться, не впадать в истерику. Бог знал, что это произойдёт, поэтому я воспринимаю как особый подарок рождение нашей долгожданной дочери. Володи не было дома три недели. Это был самый тяжёлый период. Счастье держать на руках свою малышку перекрывало боль и накатывающую панику.
Ваша первая реакция на случившееся?
Владимир: Буквально несколько минут спустя подумал: «Как так получилось? Почему?» Потом, когда в больнице отошёл от наркоза, ропота на Бога не было вообще. Не думал: «За что это мне?» Вопрос был другой: «Для чего и что дальше?» Если это в моей жизни допущено было, для чего-то оно нужно. Если нужно для спасения — рука, так рука, главное, что я войду в Царство Небесное.
Анна: Женщины более эмоциональные существа, но даже в том, как мне сообщили, я вижу руку Бога. Вначале мне не сказали всей правды, только что он «повредил руку». Из дальнейшего разговора поняла, что руки уже нет. Помогала мысль, что могло не стать. А это было очень вероятно. Если бы Бог не дал ему силы оттолкнуться левой рукой, если бы такое произошло, я бы сказала: «Господи, да забрал бы руку, ногу, только бы его оставил». Главное, что мой Володя жив, Эта мысль выручала. Ещё помню, когда была жива моя мама, она говорила: «Когда выбираешь спутника жизни, ты должна выбирать его по таким критериям, чтобы, если он ослепнет, или его парализует, или от его человеческого облика ничего не останется, только внутренность, даже в тот момент ты должна понимать, что ты его любишь и хочешь быть с ним». Во свете той травмы я поняла, насколько я люблю этого человека.
Еще в больнице он написал мне любовное письмо левой рукой.
Какова была реакция родителей?
Владимир: Я реакции не видел, но по рассказам знаю, что когда Ане уже сообщили, папа под окнами ходил, боялся зайти, думал, она не знает. Первый раз дня через четыре увидал родителей в больнице, маму вначале не пустили, ей плохо в больнице стало. Но в принципе, приняли мужественно.
Были ли люди, из церкви или нет, которые задавали вам вопрос: «Как это вяжется с вашей верой в Бога?»
Владимир: Нет.
Анна: Они нам об этом не говорили.
Какую помощь вы получили от людей вокруг? Что было самым уместным из того, что вам говорили, делали для вас?
Владимир: Помощь оказали материальную и моральную. Самое главное, друзья приезжали в больницу, Аню поддерживали.
Анна: В этой ситуации я как никогда прочувствовала силу церкви, насколько люди участливы к чужому горю. Я ни минуты не чувствовала себя одинокой, поддержка была колоссальной.
Ты рассказывал, что когда вышел из больницы, сразу же сделал одну вещь. Какую?
Владимир: Плитку положил во дворе.
Как сказалось твоё положение на твоей работе?
Некоторые вещи не получается делать, потому что нужны две руки. Но человеку множество вещей даны, чтобы нормально существовать. Две руки не самое главное.
Ты продолжаешь работать по специальности?
Владимир: Да. Трудимся и дома, и на работе.
Анна: За месяц до случившегося Бог подарил возможность приобрести автомобиль. Мы были так рады. Малышка должна родиться, машина так нужна. Когда случилось, я думала: «Всё, мечта накрылась. Какая машина? Это нереально«.Но Володя выяснил, что он имеет право водить. Главное, чтобы чувствовал себя комфортно за рулём. И сегодня я благодарна Богу и за это подспорье классное. По поводу трудоспособности — бывает, прошу его что-то сделать, и потом только доходит: «А как же он это сделает одной рукой?» Бывает, бегу посмотреть, а что он такое приспособит, как это сделает? Когда ребёнок был очень маленький, вот тут я немножечко чувствовала нехватку помощи. А так по хозяйству — вскопать грядку, что-то помыть — он не сложил лапки, не сказал, «вот, мне плохо, я инвалид», а скорее наоборот. Рядом с ним я понимала, что у меня нет права проявлять слабость или придумывать, что мы чего-то не сможем.
Случившееся повлияло на другие сферы жизни: ваши семейные отношения, служение?
Владимир: Я больше стал доверять Богу, более близкие отношения с Ним стали. Начал понимать, что даже те члены своей общины, которых я и не знал, как их зовут, когда в четверг со мной случилось, в субботу, как сказали, все они были «как с креста сняты». Церковь — это семья, насколько она переживает каждому члену. Это не просто пункт в списке, а твой брат, твоя сестра. У Него для каждого есть особый план и нельзя пренебрегать всеми возможностями, чтобы человеку помочь, если он нуждается.
Вопросы задавал Максим Балаклицкий
