О разрыве между ноуменом и феноменом
Земля вращается вокруг своей оси со скоростью около 1 000 миль в час и обращается вокруг Солнца со скоростью 67 000 миль в час. Линия, повторяющая ваши поездки за последний год, будет представлять собой эллипс длиной 584 млн. миль с 365 вытянутыми петлями. Забавно, что, несмотря на долгий путь, ваши органы чувств не заметили ни эллипса, ни каждой петли.
Они также не предупреждают вас о 10 000 мюонов, которые пролетают сквозь вас каждую минуту (или о 100 триллионах нейтрино, проносящихся через вас каждую секунду). И хотя миллионы звонков сотовых телефонов мира присутствуют в воздухе вокруг вас, они так же реальны, как и свет, позволяющий вам читать эти слова, — если бы сотовые телефоны не делали того, что не могут ваши глаза, уши, рот, нос и кожа, вы бы никогда не узнали о них, включая сообщения и звонки, предназначенные для вас.
И хотя материя твердая на ощупь, все мы в юности изучали атомную модель, в которой электроны вращаются вокруг ядра, что означает, что материя — это в основном пустое пространство. Однако, согласно квантовой теории, частицы существуют только в виде волн, которые размазаны по пространству, но, следуя волновому уравнению Шредингера, распадаются на частицы, правда, только при измерении. И даже тогда, согласно принципу неопределенности Гейзенберга, мы можем определить либо их местоположение, либо импульс, но не то и другое.
Внешний мир мы познаем только через наш мозг, который остается заключенным в абсолютную темноту, и все, что проникает в него, происходит только в виде электрических сигналов. Бытие 1:1-27 раскрывает реальность внешнего мира, отличного от нашего сознания, но я задаюсь вопросом о разрыве между этим внешним миром и тем, как он фильтруется нашими органами чувств. Иными словами, в чем разница между деревом за окном и нейронной цепью в моем мозгу, которая запечатлевает образ этого дерева в моей голове? Что теряется при переводе от дерева к моему представлению о нем?
Столетия назад Иммануил Кант отделил ноумен — мир, каким он является на самом деле, сам по себе (das ding an sich), от феномена — мира, каким он предстает перед нами после того, как его просеивает и классифицирует наш мозг. Доведя Канта до крайности (говорят, до логического завершения), некоторые позже утверждали, что, поскольку все, что мы можем знать о внешнем мире, — это наши собственные представления о нем, почему бы не отказаться от понятия внешнего мира вообще?
Настоящий урок, как мне кажется, в этом разрыве между ноуменом и феноменом, между самой реальностью и нашими ограниченными представлениями о ней, заключается в том, насколько творение превосходит то, каким оно представляется нам. Писание указывает на реальность более богатую и глубокую, чем догматический материализм, господствующий сегодня в ноосфере. Ангелы (падшие и непадшие), великая борьба, воскрешение мертвых, Бог вызывает мир к существованию, обещание спасения, Христос, накормивший 5000 человек, Второе пришествие — реальность, которую открывает Писание, по умолчанию обнажает нищету мировоззрения, ограничивающего существование тем, что мы в принципе можем обнаружить нашими органами чувств (даже с помощью таких вещей, как большой адронный коллайдер), или тем, что может быть научно оценено и теоретизировано. Если мы предоставлены сами себе, мы знаем так мало, и как много из того, что мы знаем, ошибочно? Но однажды мы узнаем, что мы действительно знали (1 Кор. 13:12), а чего не знали (1 Кор. 4:5).
Клиффорд Голдштейн — редактор пособия по изучению Библии для взрослых в Субботней школе.
По материалам Adventist Review
