О ничтожности во Вселенной — за исключением Бога
Приложение, находящееся передо мной (Atomic Clock) измеряет мгновения в 1/100 секунды, так быстро, что цифры дрожат и мигают, становясь нечитаемыми (попробуйте сосчитать 99 цифр в секунду). Вот как быстро мгновение уносит нас с собой или, возможно, как быстро оно оставляет нас позади (подобно тому, как время поступает с нами, когда мы умираем). В принципе, мы можем замедлить мгновение относительно других, даже остановить его (путешествовать со скоростью, близкой к скорости света, или попасть в черную дыру); в действительности же мы — конечные и временные существа, беспомощно запертые в пространстве и времени и едва ли способные понять нашу собственную конечность и временность, не говоря уже о вечности и бесконечности, в которых они заключены.
Для Исаака Ньютона время и пространство, абсолютные и неизменные, содержали в себе материал вселенной, как стеклянный аквариум содержит воду и рыбок. Для Альберта Эйнштейна пространство и время слились в пространство-время, которое само является частью и неотъемлемой частью материала Вселенной, и которое само изгибается и прогибается в ответ на этот материал, как кожа на нашем теле. Самым драматическим проявлением этого изгиба и изгибов является гравитация.
Некоторые утверждают, что пространство — это не что иное, как отношения между объектами. Однако пространство — оно пульсирует, искривляется, изгибается, даже расширяется (так что это не ничто). Наша Вселенная и галактики в ней (как нам говорят) расширяются; представьте себе буханку хлеба с изюмом, которая поднимается. Однако, если вселенная расширяется, то она не бесконечна (как то, что бесконечно, может стать больше?) Но если она не бесконечна, то что находится за пределами вселенной? И, если позволите, я скромно спрошу — во что она расширяется?
А расстояния? Если свет (который движется со скоростью 186 000 миль в секунду) преодолевает более 112 миллиардов миль за неделю, как мы представляем себе край нашей наблюдаемой Вселенной — 93 миллиарда световых лет в ширину и расширяющейся (опять же, во что?)? У нас, существ, занимающих около 1,76 кубических футов, не хватает нейронов, нейротрансмиттеров и синаптических связей, чтобы представить себе такое огромное пространство. Наше воображение меркнет перед этой идеей. Наш мозг просто слишком мал.
Пространство так велико, мы так малы; время так велико, мы так мимолетны.
А с другой стороны? Согласно квантовой теории, наименьшее расстояние измеряемого пространства — это Планковская длина, 1,6×10-35 метров. «Чтобы дать вам представление, представьте себе туннель Большого адронного коллайдера. Это кольцо диаметром около 10 километров. Планковская длина сравнима с диаметром протона, как радиус протона с диаметром Большого адронного коллайдера.» У нас слишком много нейронов, нейротрансмиттеров и синаптических связей, чтобы наш мозг мог мыслить настолько мелко. Наш мозг просто слишком велик.
Кроме того, вакуум космоса не пуст, а кипит, бурлит и колеблется, порождая материю и антиматерию, частицы то появляются, то исчезают. Он содержит поле Хиггса, ответственное за придание материи массы, и насквозь пропитан (как они считают) темной энергией, которая (как они считают) заставляет Вселенную расширяться с той скоростью, с которой она расширяется (опять же, во что?). А рассеянные атомы водорода населяют каждый кубический метр.
А время? Хотя мы многое понимаем о времени в контексте теории относительности Эйнштейна, но, как пишет Ричард Мюллер, «примечательно, что мы так мало понимаем об основах времени — что это такое и как оно связано с реальностью».
Что такое время? Что оно делает и как оно это делает? (Часы, какими бы точными они ни были, объясняют время не больше, чем спидометр объясняет скорость или термометр — тепло).
Почему время течет (или стоит на месте, а мы, в пространстве, движемся сквозь него?) только в одном направлении — из прошлого в настоящее и будущее? Время должно быть чрезвычайно мощным, потому что, будь то в Тасмании или Париже, оно мгновенно преобразует сиюминутное настоящее в несуществующее прошлое. И одновременно оно втягивает несуществующее будущее в сиюминутное настоящее, прежде чем превратить его тоже в несуществующее прошлое. Кажется, что все, что есть, — это «сейчас», этот «загадочный и эфемерный момент, который меняет свое значение каждый миг» и который, опять же, либо увлекает нас за собой, либо оставляет позади.
А может быть, ни то, ни другое? Ученые теоретизируют о «блочной вселенной», которая учит, что все пространство и время существуют одновременно и что течение времени — прошлое, настоящее, будущее — является иллюзией. «Представьте себе обычный кусок цемента», — говорит Марина Кортес, космолог из Королевской обсерватории в Эдинбурге. Он имеет три измерения, но мы живем в четырех измерениях: три пространственных измерения плюс одно измерение времени». Блочная вселенная — это четырехмерный блок, но вместо того, чтобы быть [сделанным из цемента, он сделан из] пространства-времени. И все пространство и время Вселенной находятся в этом блоке«. Подобно тому, как наше пребывание в одной части пространства не отрицает существования других частей, наше пребывание в одном мгновении времени не отрицает существования других мгновений, то есть прошлого и настоящего — даже если мы ощущаем только настоящее. Эта теория может объяснить, как Бог, находясь вне пространства и времени, видя перед собой всю блочную вселенную, знает не только прошлое, но и будущее.
Кроме того, точно так же, как крайности пространства — от планковской длины до бесконечности — сбивают наш мозг с толку, крайности времени тоже. Как мы можем понять самое маленькое из известных измерений времени — планковское время, то есть время, которое требуется свету (186 000 миль в секунду), чтобы пройти одну планковскую длину (сотая часть миллионной доли триллионной части диаметра протона)? И все же это легко по сравнению с другой крайностью — бесконечностью. Находясь между ними, мы не понимаем ни того, ни другого.
Как мы можем постичь наименьшее из известных измерений времени — планковское время, то есть время, которое требуется свету (186 000 миль в секунду), чтобы пройти одну планковскую длину (сотая часть миллионной доли триллионной части диаметра протона)?
Хотя в Боге «мы живем и движемся, Им существуем » (Деяния 17:28 ИПБ), мы также делаем это в пространстве и времени. Возможно, их так трудно понять, потому что они являются основополагающими и фундаментальными для мышления в целом (попробуйте представить себе что-либо физическое в отрыве от пространства и времени). Возможно, пространство и время — это вещи, которые, по словам Томаса Нагеля, «не могут быть объяснены, потому что они должны входить в каждое объяснение»?
Неудивительно, что этот текст находит во мне отклик. «Ведь мы вчера только появились. Что нам известно? И дни наши земные — лишь тень» (Иов 8:9 ИПБ). А вот это: «Так вот и мы ныне видим всё неясно, как в тусклом зеркале» (1-е Коринфянам 13:12 ИПБ). И это тоже: «Мудрость же мира сего пред Богом не более, чем заносчивая глупость» (1-е Коринфянам 3:19 ИПБ).
Пространство так велико, мы так малы; время так продолжительно, мы так мимолетны (точно «вчера» и, в конечном счете, не «завтра»). Даже с нашими атоморазрушителями, которые ведут нас в одном направлении, и спутниковыми телескопами, которые ведут нас в другом, мы почти ничего не знаем, и многое из того, что мы знаем, когда Бог «высветит сокрытое во тьме» (1-е Коринфянам 4:5 ИПБ), все равно окажется неверным.
Если красота, необъятность (в любом направлении) и сложность физического мира смиряют меня, то насколько больше смиряет меня Бог, который не только создал его, но и «держит всё Своим могущественным словом» (Евреям 1:3, ИПБ), и «в Его руке жизнь любого существа и дыхание всякого смертного?» (Иов 12:10)? Еще более удивительно то, что Тот же, Кто поддерживает все это, и в Чьей руке наше дыхание, также «Божественностью Своей поступился и принял образ раба, уподобившись смертному человеку. И по виду Своему признанный всеми за человека, Он в смирении Своем и послушании смерть принял» (Филиппийцам 2:7, 8 ИПБ).
Если мы едва можем постичь творение, то тем более Того, Кто создал его, а затем умер за него; или, вернее, умер за такую бесконечно малую его частицу, каковой являемся мы — бесконечно малая частица? Поскольку мы обитаем в таком маленьком пространстве и в течение такого короткого времени, мы можем не знать многого о творении, но мы знаем достаточно, чтобы любить и поклоняться его Создателю.
Клиффорд Гольдштейн — редактор пособий по изучению Библии для взрослых в Генеральной конференции адвентистов седьмого дня и многолетний обозреватель журнала Adventist Review.
1 http://backreaction.blogspot.com/2020/02/does-nature-have-minimal-length.html
2 Мюллер, Ричард А. Сейчас: The Physics of Time (стр. 13). W. W. Norton & Company. Kindle Edition.
3 Ibid. p. 5
4 https://plus.maths.org/content/what-block-time
5 Нагель, Томас. The Last Word (Oxford University Press, 1997) p. 76.
По материалам Adventist Review
